«Когда я стану врачом, мне будет уже 40»

«Когда я стану врачом, мне будет уже 40»

Виктории Федоровой сейчас 33, она на 3 курсе Саратовского государственного  медицинского университета.

Ее дни расписаны по часам, а на сон остается ничтожно мало. Вика – санитарка в отделении экстренной хирургии 6-й горбольницы Саратова. Но уже в следующем году она сможет стать медсестрой. Пару лет назад, проработав 13 лет в журналистике, разочаровавшись в профессии, она сидела в дорогой московской квартире, у нее была куча свободного времени, чтобы понять, что вдруг все стало неинтересно, все надоело, а что еще не надоело — непонятно. С того момента прошло несколько непростых лет перед тем, как она в свои 30 наконец поступила в медицинский и начала все сначала.

Алина Милованова из med.vesti.ru побеседовала с Викторией, чтобы выяснить, как к ней пришла мысль изменить свою жизнь и почему она решила стать врачом.

Вика, может это очень банально прозвучит, но твоя история действительно необычна. Мало у кого хватает сил осознанно прийти в российскую медицину. Еще меньше тех, кто, отучившись, идет в практику, «клинику», как говорят врачи. Ну и совсем мало таких, как ты, кто уже не в 17-летнем, а сознательном возрасте решил пойти спасать жизни. Ты помнишь событие, которое «повернуло» тебя в сторону медицины? 

Да, тот день я не забуду. 16 февраля 2013 года, поезд «Саратов-Москва». Я тогда жила в Москве с состоятельным мужчиной. Не работала, «искала себя», даже думала, не посвятить ли мне себя семье… К журналистике на тот момент я совершенно потеряла интерес.  И мне, как ни странно, это казалось закономерным итогом. В журналистике я с 17 лет. Знаете,  я всегда любила свое дело, в 27 даже получила саратовскую областную премию за достижения в социальной журналистике. Мне всегда было интересно работать с людьми, но за 10 лет в профессии я, видимо, «выгорела». Одни и те же вопросы, одни и те же ответы, работа стала тоской и рутиной, ничего не хотелось делать. И потом – я не видела для себя никакого развития. Писать одни и те же статьи, после которых ничего не меняется? Ведь сколько ни пиши про плохие дороги, вмиг по всей России они не станут хорошими. В глобальном смысле мир своей статьей не изменить. Можно помогать адресно, но и это не всегда работает. В общем, я перестала получать удовлетворение от работы. А когда это происходит – это первый признак того, что надо что-то менять.

Когда я в Москве жила, использовала любую возможность приехать в Саратов. Разрывалась между двумя городами, не знала, что делать: с одной стороны мой мужчина в Москве и вроде бы я должна быть с ним, с другой – мое сердце живет в Саратове, в Москве мне некомфортно. Это был сложный период…

И вот в очередной поездке в поезде, под стук колес, мне приснился сон. Я плачу на руках у мамы, словно младенец, и говорю: «Мама, я хочу стать врачом». Я проснулась в прострации, сон казался смесью с реальностью, на какой-то момент я растерялась: кто я, где я, сколько мне лет и чего я хочу. Потом вспомнила – журналист, 29 лет. Но идея стать врачом с тех пор больше не отпускала меня. Я не могла не думать об этом. Начала изучать, что нужно, чтобы поступить в медицинский, были ли случаи, когда люди становились врачами после 30 лет. Но каждый раз словно отмахивалась от себя – вроде, ну что за глупость, Вика! А потом все равно лезла в Интернет и собирала информацию. Тогда же начала заводить разговоры на эту тему с друзьями. Типа: «Круто, наверное, быть врачом… Кстати ты когда-нибудь хотел стать медиком?»  В таком духе.

И как они отзывались? И имели ли для тебя это какое-то значение? 

Друзья к медицине уважительно относятся, как все, наверное, но всегда добавляли, что это, наверняка, сложно и долго. Я тогда, наверное, свои слова: «Вот возьму и поступлю в мединститут!» в шутку воспринимала, не верила до конца.

Что же помогло тебе принять решение?

Разговор с мамой. Она у меня врач на «скорой», поэтому тема медицины мне на самом деле была близка с детства, я выросла на медицинских книгах. И в свой следующий приезд в Саратов я повторила ей свои слова из сна: «Мама, я хочу стать врачом». Мама расплакалась. Она сказала, что мечтала услышать эти слова всю жизнь. И мне вдруг все стало все ясно. Вернулась в Москву, собрала вещи и поехала в Саратов строить свою новую жизнь.

А как же твоя любовь в Москве?

Молодому человеку я ничего не сказала, уехала молча. Он потом только мне сказал: «Как успокоишься, возвращайся». Думал, что это у меня так, авантюра.  А я как в Саратов приехала, сразу записалась на курсы довузовского образования при СГМУ им. В.И.Разумовского. Устроилась на работу опять в СМИ, чтобы были хотя бы какие-то деньги.

Год я жила так: после работы по вечерам ходила на курсы СГМУ, готовилась к ЕГЭ. Я ведь школу заканчивала, когда ЕГЭ еще не ввели. Для поступления в медвуз надо сдавать химию, биологию и русский язык. Я  быстро поняла, что знаний очень мало, прошло 14 лет, как школу закончила, трудно было вспомнить что-то по химии и биологии. Пришлось нанять репетиторов. По химии им стала моя любимая учительница еще из школы – Галицкая Альбина Александровна – она вспомнила меня, училась я в свое время неплохо. Удивилась, конечно, моему решению, но не отказала – таких учеников у нее еще не было (смеется). По биологии мне начал помогать друг нашей семьи к.м.н, доцент Софьин Василий Станиславович. Для нас для всех это был своего рода эксперимент.

Читайте также:  В России изменили правила работы «скорой помощи»

Альбина Александровна ругалась на меня, говорила, что я разучилась учиться и читаю учебник, как газету. Василий Станиславович тоже был не в восторге и каждый раз повторял: «Виктория, ну зачем вам это надо, у вас же есть журналистика, зачем вы это все затеяли!» А я только больше утверждалась в своем желании. Медицина – огромный новый мир, необыкновенный и интересный. Мне к 30 годам казалось, что я многое знаю, но взявшись за науку, поняла, что не знаю ни-че-го.

С первого раза не поступила?

Да, мне тогда было уже 30, и мне не хватило баллов: не успела наверстать упущенное. Но это меня не остановило. Я продолжила занятия, решив поступать на следующий.

И также осталась в журналистике на время?

Нет, на тот момент работа в СМИ окончательно опротивела. Я не могла ходить туда, где мне неинтересно, и терять время, которое могла бы потратить на учебу. Уволилась. Но на занятия нужны были деньги, да и вообще они нужны. Поэтому я пошла ночным продавцом в магазин цветов. Ночью клиентов было мало, и я могла заниматься, сколько душе угодно. В тишине и среди цветов – как в ботаническом саду. Даже пела канарейка в «живом уголке» (смеется). На факультет педиатрии я поступила со второй попытки. У меня появился шанс стать врачом.

В приемной комиссии не удивились, посмотрев на твой возраст?

Меня просто спросили, зачем мне все это. Но у меня уже был ответ. Я для себя поняла, что не хочу больше быть журналистом, потому что этого недостаточно, чтобы спасти человека. В медицине есть возможность помочь. Человек обращается к тебе с проблемой, ты ее решаешь. Может это очень пафосно, но одна спасенная жизнь будет важнее тысячи написанных статей.

Наверное, многие журналисты с тобой поспорят: все-таки четвертая власть, как никак, но думаю схожие с твоими мысли не раз у наших коллег проскакивали. Хорошо, а почему педиатрия?

Педиатрию я выбрала потому, что с некоторыми взрослыми, у которых болезнь уже запущена, безнадежно иметь дело. Тем более, не все пациенты следуют рекомендациям врачей. Дети же только начинают жить, и своевременная помощь точно им необходима. Особенно, если родители тоже будут стараться вместе с врачами.

Обучение в меде —  это бомба замедленного действия. У меня нет уверенности, что я закончу университет. Каждая сессия – как последняя. Много фундаментальных наук – нужно все запоминать, анализировать. Химия, биология, матанализ, латинский язык, философия,  специальные дисциплины: анатомия, физиология, гистология, фармакология и так далее. Невероятно сложно. Но интересно.

А психологическое тестирование было какое-то при поступлении?

У меня его не было и не знаю, есть ли оно вообще. Но оно нужно, но не в формате теста, а беседы. Ведь в 17-18 лет не все ребята представляют, чего хотят от жизни. Тогда можно будет помочь кому-то НЕ поступать туда. Некоторые ведь идут по настоянию родителей, боятся им перечить. А на самом деле мечтают о театральном вузе или журналистике.

У нас были ребята, которые поступили, но ушли прямо с 1-го курса. А ведь они заняли чье-то место, и сами потеряли время. Я вот в 17 лет пошла в журналистику, потому что хотела быть нужной обществу и умела писать. Просто пришла в редакцию газеты «Жизнь», которая находилась рядом с моим домом, и мне дали шанс попробовать себя. Мне повезло: я сама догадалась, как можно использовать свой навык и обрела хороших учителей. А кому-то нужно помочь в самореализации и самоопределении, подсказать, в каком направлении двигаться.

С каким настроением ты начала учиться, пришла в медицину?

До 30 лет я не имела никакого представления о медицине. У меня не было знакомых врачей, я ни разу не лежала в больнице. У меня только мама – врач, она же меня и лечила, но я не болела ничем тяжелее гриппа. Поэтому, чтобы понять, куда я иду, я решила устроиться санитаркой. Устраиваться на работу пошла еще до объявления результатов вступительных экзаменов, то есть не знала – поступила или нет. Но знала одно – если не поступлю в этом году, буду поступать на следующий. Надеялась, что работа санитарки поможет мне в этом, да и вообще даст понять – а туда ли я иду.

Читайте также:  "Программа Скворцовой по борьбе с онкологией похожа на блеф"

Устраиваться на работу было весело. Потому что я пыталась скрыть, что была журналистом, чтобы люди не подумали, что хочу совершить какую-то провокацию и написать, как в медицине все плохо. В больницах все удивлялись моей странной персоне. В 30 лет человек поступает в вуз и устраивается на работу санитаркой… Подозрительно. Тогда пришлось раскрыть карты. Я читала интервью с одним молодым главврачом одной из саратовских больниц, Александром Водолагиным, и решила обратиться напрямую к нему. Он молча выслушал и отправил меня в отделение экстренной хирургии 6-й горбольницы. Это одно из самых сложных отделений, где много операций, тяжелых случаев, когда люди уже на грани смерти. Как выяснилось потом, он был уверен, что я «наиграюсь», увижу все «прелести» медицины и уйду. Но я работаю и по сей день.

Когда устраивалась на работу и приносила документы, то первым впечатлением был старик в предсмертной агонии. Запахи в отделении хирургии тоже специфические… Просквозила мысль: «Боже, что я делаю», но назад пути не было. А с первого дежурства я поняла, что больница – это мой воздух. Я люблю ее коридоры, врачей, пациентов, запах медикаментов. Мне здесь хорошо, здесь я уверена в том, что занята настоящим делом. Там же, на работе,  во время дежурства я узнала, что поступила в медуниверситет. Мне позвонили коллеги из журнала, в котором я работала – они отслеживали результаты в интернете – и сообщили эту новость. Я плакала от счастья.

Как устроена сейчас твоя жизнь — распорядок дня, недели, года (с учетом сессий)? Часто ли задумываешься: вот раньше было другое дело (проще, легче, веселее)? Или совсем не до этого, чтобы сравнивать? 

С тех пор жизнь изменилась кардинально. С утра я на учебе, с учебы – еду на работу, с работы – на учебу. Потом домой. Так случается сутки через трое. Было время я даже работала сутки через сутки, то есть дома практически не появлялась. Но это еще лучше. Потому что дома можно расслабиться, а на работе нет. И ночью, когда все пациенты спят, можно учить уроки. На самом деле при таком ритме успеваешь даже больше, чем при ритме – дом-универ. Но возможности человека тоже ограничены и так жить нельзя.

Сейчас по прошествии трех лет я чувствую, что реально устала. Но отказаться от работы не могу. Я считаю, что студенту медвуза необходимо «быть в теме» и работать в больнице, видеть пациентов. Пусть я не буду хирургом, но я вижу, как устроена больница, какие бывают пациенты, конфликты, вижу жизнь, боль, выздоровление и смерть. Медицина – это не только позитив. О том, что было раньше, я практически не думаю, да и нет времени. Это пройденный этап, моя молодость. Вспомнить, бывает, приятно, но есть более важные дела. И ностальгии нет. Сейчас все еще интереснее, чем было.

Если роддом можно назвать «позитивным» местом в медицине, остальные медучреждения про боль и смерть. Или у тебя другой взгляд на профессию, который и помогает тебе каждый день выходить в смену? 

Я уже видела, как люди умирают – санитары и санитарки отвозят трупы в морг. Была на вскрытии. Красота человеческого тела, даже мертвого, поразила меня. Мы так интересно и многофункционально устроены, что это не может восхищать. Эмоции приходится задвигать на задний план, и каждый день себе напоминать, что мы смертны, и это нормально. На самом деле в больнице начинаешь философски к этому относиться – потому что видишь, как люди медленно угасают, а смерть становится естественным выходом для тяжелобольного человека. Другое дело, когда люди умирают внезапно, в авариях, получают тяжелые травмы, несовместимые с жизнью. В этот момент просто стараешься не думать об этом, выполняешь работу механически, абстрагируешься. «Погружаться» нельзя – медицина не для слабонервных. Это тоже испытание.

Странно разделять людей по профессиям, но все-таки, когда ты шла в медицину, что ты думала о медиках? Какие они? Подтвердились ли твои ожидания, опасения? 

О, я думала, они великолепны во всех отношениях! И не ошиблась! За счет очень сложного и длительного процесса обучения это действительно люди с богатым запасом знаний и широким кругозором. Они разбираются во многих вещах, умеют пошутить, поддержат любой разговор: от искусства до политики и приготовления тортов.

А как же специфический врачебный юмор?

Да, он такой. Я не могу пересказать шутки, которые мы шутим, потому что мне придется объяснять, в чем смысл шутки, и она потеряет свою прелесть. Или может быть вообще непонятой, непринятой. Врачей называют циниками, люди ужасаются, как можно смеяться, когда в больницах столько боли и страданий. Но на самом деле это не так. Больница – это особый мир, где есть место всему. И пациенты часто смеются и шутят вместе с нами.

Не боялась ли ты попасть в сферу человеческих страданий? Крепкие нервы – залог успеха в медицине?

Весь медперсонал просто обязан быть по жизни «немного психологом». Это вообще обязательное условие для работы в любой социальной сфере. Знания по психологии помогут наладить контакт с любым, даже самым конфликтным пациентом, а еще помогут «не выгореть» самому. У кого-то этот дар от рождения, к кому-то приходит с опытом, кто-то учится. Нам преподают психологию в университете, учат этике и деонтологии. Я интересовалась психологией с детства, читала много книг – просто для себя. Поэтому мне не страшно и всегда интересны люди, ситуации, сама жизнь. Жизнь как испытание. Я поставила себе высокую планку.

Читайте также:  Астраханский врач отказался от прекращения уголовного преследования, чтобы доказать невиновность

Да, мне нелегко, иногда хочется просто упасть и не подниматься, кажется, что сил больше нет. Но кто меня просил так делать? Я бросила себе вызов, напрягла людей, кто-то поверил в меня и, может быть, тоже решил пойти по курсу больших перемен. И что, я теперь все брошу? Конечно, нет. За свое счастье надо бороться. А новая профессия и путь к ней – это счастье для меня.

Вика, будем откровенны, санитарка — это не то, о чем ты мечтала, переворачивая свою жизнь. Как ты воспринимаешь этот этап? Если это ступенька, то что там, наверху?

Работа санитаркой – это серьезный этап в моей жизни. Он имеет огромное психологическое значение. Я была журналистом, у меня был сводный график работы. Ничего тяжелее ручки я в руках не держала. Пресс-конференции, выезды с губернатором, встречи с людьми в непринужденной обстановке, интервью. Правительство и Госдума, кинопремьеры и показы мод, светские вечеринки. Да, я писала о социальных проблемах, людях, умирающих от онкологии. Но я не видела этого рядом. Пойти туда, где тяжело, туда, где ты – никто, — это надо было пережить. Здесь твой журналистский труд и пафос никому не нужен. Мне нужно было сломать себя, чтобы возродиться. И я пошла мыть туалеты в больнице, без этого в моем стремлении никак.

Я иду в медицину не для того, чтобы сидеть вся такая красивая в белом халате. Иду реально помогать людям и сейчас начинаю с малого. После окончания 3-го курса у меня будет возможность стать уже не санитаркой, а медсестрой. Дальше после окончания университета – ординатура и специализация. В качестве врача я смогу выйти на работу, когда мне будет уже 40.

Психологически этот возраст – 40 – тебя не пугает, чтобы приступить к новому, сложному этапу в своей жизни?

Любой человек после университета «без опыта работы», однако, как-то начинает осваивать профессию, что молодой, что старый. Мы будем в одинаковых условиях. Мне бы хотелось поехать работать в село – там всегда недостаток специалистов. И, соответственно, богатая практика. За счет развития интернета всегда будет возможность посоветоваться с коллегами. Поэтому не думаю, что в возрасте проблема.

Находишь ли ты для себя некие параллели профессии журналиста и врача, что-то общее: ну, условно, служение людям. В первом случае – давать качественную и проверенную вовремя информацию, во втором — буквально спасать, помогать, улучшать качество жизни? 

Конечно, эти параллели очень весомые. Что врач, что журналист призван решать проблемы людей и улучшать качество жизни. Только методы разные. Этап журналистики я уже прошла, сейчас мне нужно что-то большее. Хотя окончательно с журналистикой не завязала – я продолжаю писать статьи и делать интервью на медицинские темы. Потому что считаю, что это нужно.

О медицине надо рассказывать, объяснять людям работу врачей, стирать баррикады. Сейчас эта сфера переживает тяжелое время, на врачей много нападок. Люди находят недостатки и муссируют их, критиковать легче, чем помогать. Мне хочется показать работу медиков изнутри, вернуть престиж профессии. Чтобы сами медики не отчаивались и верили в себя, знали, что делают важное и нужное дело, а пациенты им доверяли.

Считаешь ли ты, что медицина – теперь на всю жизнь – твое все? Или «кто знает, что там будет, когда я закончу»?

Медицина необъятна. Это постоянное развитие и прогресс. Не вижу причин разочаровываться, а трудности с бюрократией, низкими зарплатами, о которых многие говорят, меня не пугают. Я знаю, куда иду, и вижу в этом смысл жизни. Вообще менять часто профессию – дурная затея. В любви я человек постоянный, и так уж сложилось, что профессия – моя главная любовь. И если, образно говоря, журналистика – это «ранний брак», который принес богатый опыт, и мы расстались с ней друзьями, то медицина – более серьезный и ответственный союз.

Медицина жестока и требовательна. Работа с человеческим организмом – это не резьба по дереву. Чтобы состояться как врач, уйдут многие годы. У меня их осталось не так уж много, поэтому надеюсь, что прослужу людям в новом качестве до конца своих дней.

Автор: Ксения Скрыпник, med.vesti.ru

Как сообщалось ранее, ругать молодежь модно во все времена. «Поколение уже не то», «а вот раньше!», «а в мое время!» и так далее. Особенно это бьет по студентам-медикам, ведь сейчас в тренде ругать врачей. Подробнее читайте: «Неуспеваемость студентов можно объяснить плюралистическим невежеством»

comments powered by HyperComments

Медицинская Россия © Все права защищены.

Если Вы врач и пишете статьи о проблемах здравоохранения, предлагайте свои публикации по адресу medikrussia@gmail.com.