«Первая стадия – это шок»: главврач хосписа – о своих пациентах

«Первая стадия – это шок»: главврач хосписа – о своих пациентах

«Первая стадия – это шок»: главврач хосписа – о своих пациентах

«С каждым человеком нужно быть тем, кто ему нужен». Главный врач АНО «Самарский хоспис» Ольга Осетрова рассказала телеканалу med2med.ru о своей работе и пациентах.

Ольга Васильевна Осетрова: «С каждым человеком нужно быть тем, кто ему нужен»

Рядом со зданием стационара самарского хосписа расположена небольшая беседка. Главный врач Ольга Васильевна Осетрова называет её «задушевной»: здесь проходят самые сложные разговоры врачей с пациентами и их близкими.

 – Мы говорим на такие трудные темы, как прогноз жизни; о том, что ещё можно и нужно успеть сделать. О словах, которые мы оставим тем, кого любим, когда будем уходить. О самых сложных вещах, о которых должен человек говорить в последние месяцы, недели и дни своей жизни.

Пациенты самарского хосписа – люди с прогрессирующими неизлечимыми заболеваниями. У них нет «завтра». Наверное, поэтому Ольга Васильевна с особой чуткостью ощущает их «сегодня».

– С каждым человеком нужно быть тем, кто ему нужен. Мы все многогранны, как алмазы. Каждый из нас бывает серьёзным, грустным, весёлым, настойчивым, пугливым. И в каждый дом ты заходишь не в маске, а поворачиваешься к человеку той гранью, которая для него приемлема, нужна. Это очень важно понимать. Есть пациенты, к которым нельзя прийти и сказать: «Ой, дорогой ты мой, да что же это такое!». А для кого-то эти слова – единственные, которые он слышит.  С кем-то мы на «ты», с кем-то – на «вы».  Язык с каждым свой. Приходим ли мы, когда человек в агрессии? Приходим. Есть стадии принятия своего состояния. Первая стадия – это шок. И человек ничего не хочет обсуждать. У него возникает агрессия. Он говорит, за что, почему, как, отстаньте, уйдите, мне не нужен никто. Затем наступает депрессия. А есть принятие. И ты его видишь. Вот этот мир внутренний, он отражается. Я надеюсь, и мой внутренний мир на лице отражается. Люди, у которых есть мир с самим собой – они видны. И ты это видишь, не говоря ни слова.

 В хосписе функционируют два подразделения: четыре выездные бригады, которые ведут одновременно 40-50 пациентов на дому, и небольшой стационар с четырьмя одноместными палатами. Но помощь врачи хосписа оказывают не только медицинскую. Правовую, психологическую – в какой-то мере тоже.

Читайте также:  На лечение заражённых гепатитом С амурских детей необходимо 100 млн рублей

– Мать паллиативного ребёнка хочет, чтобы он находился дома, с ней. А им предлагают только реанимацию, в визитах врача и медсестры из поликлиники отказывают. Ему нужно колоть препарат, это болезненно, маме это делать сложно.  Но в реанимации он будет один, он будет страдать от этого. И вот мы вместе пытаемся справиться с этой ситуацией, добиться, чтобы ребёнок получал нужную ему помощь на дому – с привлечением медиков поликлиники.

Автономная некоммерческая организация «Самарский хоспис» – учреждение благотворительное. Здесь помогают совершенно бесплатно. Более того, пожертвования пациентов и их родственников в период наблюдения запрещены. Бюджет учреждения формируется из других источников. Их несколько:

– Государственное финансирование – это примерно 60 процентов. Остальное – благотворительные пожертвования. Не могу не сказать о двух главных благотворителях. Это фонд помощи хосписам «Вера» и второй – основной – «Медицинская компания ИДК». В неё входит группа компаний «Мать и дитя». Они предоставляют нам бесплатно помещение и делают достаточно большие пожертвования: в этом году мы получаем оттуда порядка 40 тысяч рублей ежемесячно. Вот так примерно и строится наш бюджет. Все эти ручейки дают возможность хоспису жить и помогать.

Ольга Васильевна Осетрова – не только главный врач. Она – движущая сила и эмоциональный центр хосписа, человек, стоявший у истоков его основания.

–  В 1995 году ко мне обратилась доктор Марина Александровна Шампанская, пациентка которой стала нуждаться в помощи по обезболиванию. Я в то время работала на кафедре фармацевтической химии. Я вообще люблю заниматься лекарствами и сочетаниями лекарств, всегда этим занималась. Пациентке Марины Александровны стало не хватать обезболивания, которое давала поликлиника, и Марина Александровна обратилась ко мне за советом: как снять этой женщине боль с наименьшими потерями для её здоровья и наиболее максимально. Так началась, так появилась в моей жизни хосписная, как я потом узнала, помощь. Марина Александровна Шампанская была первым доктором хосписа. И в 2005 году она была нашей пациенткой. Она умерла от рака желудка. Она была человеком, который горел идеей хосписа и зажигал ею других людей. Решиться на такой шаг, не будь такого горящего человек, вряд ли получилось бы.  Вряд ли эта помощь бы вообще появилась.

Читайте также:  Минздрав хочет запретить оборот психотропного лекарства "Лирика"

  Начинать было сложно, не хватало опыта, на который можно было бы опереться. Помогали зарубежные коллеги. Рассказывает Натали Штеймер-Колет, врач паллиативной помощи (Швейцария):

– В 1998 году один из врачей, который проживает в немецкоговорящей части Швейцарии, побывал на конференции в Самаре. И здесь он встретился с группой медиков-волонтёров-психологов. У них тогда не было знаний и не было места, куда они могли бы обратиться за ними. Мы приехали, чтобы побыть в хосписе и понять, какова реальная ситуация. Мы встретились с командой, определили их потребности и поделились своим опытом.

По просьбе Натали Штеймер-Колет лекции самарским медикам читал врач паллиативной помощи из Великобритании Брюс Клименсон:

– Я приехал в самарский хоспис в 1999 году. Для меня хоспис – это не дом. Это помощь, которая оказывается на дому, в госпитале и в хосписе. Это команда людей, профессионалов, которые понимают, как удовлетворить нужды пациента и нужды его семьи.

Огромная необходимость – обезболивание. Но есть, поясняет Ольга Васильевна, не менее важные вещи.

– Если говорить об обезболивании, в настоящее время мы шагнули далеко вперёд. За последние три года в России в четыре раза увеличилось использование наркотических анальгетиков. Это огромный рывок. Все ли люди, которые нуждаются в наркотическом обезболивании, получают его? Нет, всё ещё не все. Но в вопросе обезболивания, его правовой сферы, у нас наступило золотое лето. При этом я всё время беспокоюсь о том, что, если будет много обезболивающих, а внимания пациентам будет мало, то это будет даже худший вариант.

В работе команды самарского хосписа индивидуальный подход и внимание к людям – основа, на которой строится и держится вся система.

– Это Человек с большой буквы, с большой душой, – говорит об Ольге Васильевне один из её пациентов.  –  Я не хочу высоких слов. Но я не встречал таких врачей, как она. Это человек от Бога. Она приходит и говорит: я смотрю на тебя и понимаю, что у тебя болит, и где болит.

– А я вижу от порога, что у него боль есть. Поэтому я ему так и говорю, – поясняет медик. – Ведь следы бессонных ночей видны. А ему всё время кажется, что ему лучше, чем всем. И он ещё говорит мне – а может, попозже госпитализируемся?

Читайте также:  Омичи вызвали «скорую» бабушке, чтоб её забрали и не портили Новый Год

При этом индивидуальный подход для Ольги Васильевны – основа работы и с коллективом тоже:

– Я, наверное, излишне демократична. Но, с другой стороны, возможно, именно поэтому коллектив хосписа стабильный. Потому что было бы странно искать особый подход к людям, которым мы помогаем, не делая того же самого по отношению к нашим сотрудникам. Правильно? А если, скажем, вы семья, – соответственно, ты уже не можешь быть просто руководителем. Ты – демократ. Надеюсь, что я хороший, нормальный руководитель.

 Рабочий день Ольги Васильевны длится 12 часов. Это минимум. В отпуске она не была уже несколько лет. Но если не просто работать, объясняет она, а работать и жить своим делом – по-другому и не получится.

– Муж не хотел, чтобы я шла работать в хоспис. Ему это не нравится, и детям не нравится. Но мой выбор они принимают. Устаю ли я? Да. Бываю ли я недовольна? Да. Жалела ли я когда-нибудь о том, что работаю в хосписе? Ни одной секунды. Никогда. Потому что вот этот возврат тепла и добра. Кто друзья моей семьи? Родственники бывших пациентов. Кто ходит в Минздрав, когда нужна какая-то помощь? Родственники бывших пациентов.  Кому ты звонишь, чтобы не расстраивать сразу коллектив, когда происходит что-то нехорошее, есть какие-то проблемы? Звонишь своим друзьям – родственникам бывших пациентов. Мне кажется, сейчас проблема одиночества личности каждой как никогда остра. И вот работа в хосписе помогает тем, кто работает по-настоящему, чувствовать себя плечом к плечу с людьми, с коллективами, с теми, кому ты помогаешь и с теми, кому ты помогал. При этом ты явно видишь вмешательство высших сил – часто, много, помощь в решении личных проблем, рабочих, физических проблем. Любых. Вот я не заболею после интервью, я это знаю. Всё будет хорошо.

Как сообщалось ранее, молодые врачи 27-летняя Надежда Александрова и 25-летний Андрей Лизунов рассказали о том, почему они пришли на работу в екатеринбургский хоспис и чем работа в паллиативе отличается от других отделений. Подробнее читайте: Врач хосписа: Пациенты уходят практически каждый день, я стараюсь абстрагироваться.

Медицинская Россия © Все права защищены. Читайте нас в Яндекс Дзен.

Добавить комментарий