Тюремный врач: “Заключённые часто калечат себя, но у меня никто ещё не умирал”

Тюремный врач: “Заключённые часто калечат себя, но у меня никто ещё не умирал”

Тюремный врач, хирург Иван Константинов рассказал sakhalife.ru о своих профессиональных обязанностях и о том, как он спасает заключённых от смерти.

Я окончил университет в Сахе, поработал в Таттинском районе, прошёл ординатуру, после которой распределился в Хандыгу, где проработал три года в ЦРБ, потом снова Ытык Кюель. В 2003 году я вернулся в Якутск и пошёл в Минздрав к главному хирургу Илье Павлову, который предложил мне работу в медотделе исправительной колонии хирургом.

Работа здесь та же, что и в предыдущем месте: надо знать общую хирургию, травматологию, глазные болезни, ЛОР-патологию, анестезиологию. То есть специалистом на все руки.

Всего в больнице два отделения: хирургическое и терапевтическое, восемь постоянных врачей и три приходящих. В терапевтическом отделении неврологические, инфекционные койки есть, в каждой зоне- психиатр. Хирургическое отделение рассчитано на двадцать пять коек, работает два хирурга и анестезиолог.

Конечно, здесь бывают раны после тюремных разборок, но, в основном, здесь все те же заболевания, с которыми обращаются к хирургам в гражданских больницах. Здесь меньше аппендицитов, холециститов. Скорее всего из-за того, что заключённые питаются по режиму.

Читайте также:  «Частные клиники должны существовать, но не должны конкурировать с государственными»

А так, больной он всё равно больной, кем бы ни был.

Из особенностей работы: нет обхода по палатам, лечение проводится в присутствии сотрудников в погонах. Пациентов вызывают на приём через санитаров.  Народ у нас «характерный», некоторые даже на прием не приходят, анализы не сдают, лекарства не принимают. Понять мотивацию трудно.

У врачей здесь бывают и дежурства: если везут кого-то из других зон, экстренный или тяжёлый больной. А так в основном только по выходным.

Бывают здесь и симулянты: очень много членовредительства. Вот к примеру один наш пациент забил себе в грудь гвоздь, прооперировали, через месяц опять с тем же поступил, снова операция, через двадцать дней опять приезжает с гвоздем в груди… Вскрывают себе вены, грудную клетку, брюшную полость, глотают всевозможные острые предметы, «кресты» (крест, связанный из острозаточенных гвоздей – прим. ред.) например, чтобы в больницу попасть отдохнуть.

Такие кресты складывают, помещают в мякиш хлеба, сушат и глотают, в желудке тот раскрывается, и вот тебе перфорация кишечника, перитонит… Бывает, глотают «крест» по нескольку раз, одного такого пациента за восемь лет мы двадцать восемь раз прооперировали.

Читайте также:  "Говорил "неправильные" вещи": Врач Воробьёв уволился с поста советника губернатора

При этом, за 13 лет моей работы никто ещё не умер.

Слов благодарности, конечно, ждать от пациентов не приходится, зато они постоянно на что-то жалуются: дескать, он такой весь больной, а ему ничем не помогли, не оперируют (к примеру, в третий раз с гвоздем в груди, собственноручно вбитым), не помогают. Прооперируешь – опять не так, плохо прооперировали, кашель появился, лечат плохо… Требуют облегчить содержание, направить на санаторно-курортное лечение, даже косметические операции требуют, нос, например, подправить. Говорим: вот освободишься, и уши подожмешь, и нос подправишь, и на курорт съездишь, и все, что захочешь.

В зоне для заключенных все бесплатно: питание, содержание, лечение, пенсии им оформляем… Представляете, сколько денег налогоплательщиков государство на них тратит?!

Хирург должен быть стрессоустойчивым, спокойным, трудолюбивым. Семья сначала настороженно относилась к моей работа, потом привыкла: работа как работа.

Читайте также:  «Первая стадия – это шок»: главврач хосписа – о своих пациентах

Жена у меня – главная медсестра Республиканского кожно-венерологического диспансера, старший сын пошел по стопам отца, хирург, работает врачом эндоваскулярной диагностики в Республиканской больнице №2-Центре экстренной медицинской помощи, младший тоже окончил медфак, фармацевт, занимается поставкой медицинской аппаратуры, невестки – одна кардиолог, другая – медсестра в анестезиологии. Есть четверо внуков.

Когда соберёмся наконец все вместе, так, конечно, не обходится без разговоров о работе: все на телефонах, одного вызывают на операцию, у другого консультируются, у третьего – еще что-то.

В свободное время я люблю экстремальный отдых: дайвинг, сплавы, прыжки с парашютом, очень люблю путешествовать. И, конечно, охота, рыбалка. Все, что будоражит кровь.

Как сообщалось ранее, Врачи больницы, расположенной на территории мужской колонии строгого режима (ИК-3) во Владимире, рассказали, почему подарки от заключенных — табу, что каждый врач за решеткой поневоле становится психологом, а также почему медики в погонах умеют контролировать свой страх и с первых секунд могут распознать симулянта. Подробнее читайте: «Дистанция с пациентами»: Тюремные врачи из Владимира рассказали о своей работе.

Медицинская Россия © Все права защищены.

Если Вы врач и пишете статьи о проблемах здравоохранения, предлагайте свои публикации по адресу medikrussia@gmail.com.